Ночной Ястреб решительно подавил в себе чувство боли и сконцентрировал все свое внимание на противнике. Оба устали, и их атаки не были уже такими стремительными, а промежутки между ними такими короткими. У Ночного Ястреба теперь появилось одно преимущество. По мере того как Кривая Стрела все больше уставал, в его темных глазах все яснее прочитывались его намерения, что позволяло Ночному Ястребу упреждать выпады своего противника.
Кривая Стрела замахнулся и устремил острие своего ножа прямо в грудь Ночного Ястреба. Но рука Ночного Ястреба тут же пошла вверх, чтобы блокировать удар, и в то же время его собственный нож уже готов был вонзиться в живот Кривой Стрелы. Оружие выпало из рук Кривой Стрелы. Из раны на его плече, нанесенной ранее, обильно текла кровь. Его нож пролетел в воздухе несколько метров и упал вне пределов досягаемости. Где-то в области сердца Кривая Стрела почувствовал уткнувшийся в его тело кончик ножа Ночного Ястреба. И хотя жизнь его теперь зависела от милости Ночного Ястреба, он не утратил мужества. Понимая, что следующий его вдох может оказаться последним, он и не попытался увернуться от соприкосновения с холодной сталью. Впившись взглядом в глаза своего бывшего друга, он ждал.
Поединок был окончен. Победил в нем Ночной Ястреб. Этого оспорить не мог никто, поскольку все были свидетелями этого.
— Откажись от каких бы то ни было прав на Scou-te, и ты останешься жив, чтобы уже завтра сражаться на моей стороне, Кривая Стрела. Я не хочу сегодня предъявлять свои права на жизнь моего друга.
Кривая Стрела бросил на него тяжелый взгляд, ноздри раздулись от кипевшей в нем ненависти.
— Я отказываюсь от прав на белую женщину в твою пользу, Ночной Ястреб, но с этого дня и навсегда — мы больше не друзья. И я не буду больше скакать рядом с тобой в сражениях против наших общих врагов. Ты будешь мной командовать. Мы оба будем воинами-товарищами по оружию. Но никогда снова не станем мы теми, кем были прежде, — близкими, как единокровные братья, — произнес индеец.
— Мне тяжело слышать это, Кривая Стрела, потому что я очень ценил твою дружбу, — ответил Ночной Ястреб.
Он убрал нож обратно в ножны и отступил на шаг.
— Если ты пожалеешь об этих жестоких словах, когда остынет твой гнев, не позволяй гордости стать у тебя на пути. Я с радостью приму твою дружбу снова, хотя никогда ради этого не откажусь от своих прав на Пламя.
Все кончено! Сара почувствовала какую-то слабость от облегчения. И хотя Ночной Ястреб страдал от ран, некоторые из которых были достаточно серьезными, — он выиграл поединок! Сара не будет принадлежать Кривой Стреле. Но теперь, когда то, что так угнетало ее, разрешилось лучшим образом, ее охватила новая волна беспокойства. Что же будет дальше?
Саре не пришлось долго гадать. Ночной Ястреб подошел к женщине, смотревшей на нее с такой ненавистью, и сказал несколько слов. Сара увидела, как эта женщина улыбнулась Ночному Ястребу фальшивой улыбкой. Повернувшись, она покинула круг и направилась к ближайшей хижине.
Ночной Ястреб повернул голову, и его ищущие глаза отыскали Сару почти мгновенно. Их глаза встретились и застыли в долгом взгляде. Они поняли, что оба испытывают облегчение. Индеец подошел к девушке, готовый заявить о своем праве на награду. Он долго стоял перед ней, вглядываясь своими черными глазами в ее голубые глаза.
Найдя наконец в себе силы оторвать взгляд от его глаз, Сара осмотрела статную фигуру Ночного Ястреба, отметив каждую его рану и почувствовав их боль, как свою собственную.
— Ты сильно ранен? — спросила она тихо.
— А ты позаботишься о моих ранах? — ответил он в свою очередь вопросом на вопрос, сильно удивив ее своей прямотой.
Она покраснела.
— Да, — ответила девушка, — но только потому, что мне ненавистна мысль о том, что меня отдадут Кривой Стреле, если ты умрешь от ран.
Язвительная усмешка скривила его губы.
— Так это значит, что ты предпочитаешь уже известную тебе опасность неизвестному злу? Не так ли, подстрекательница? А ты вполне уверена, что сделала правильный выбор?
— У меня не было выбора. Иначе я выбрала бы свободу от вас обоих.
— Такой выбор тебе не будет предоставлен никогда, — мрачно заверил ее он. — Ты — моя навсегда, и было бы хорошо, если бы ты это запомнила. И не обращай свои взоры с надеждой на свободу. И не взывай ни к отцу, ни к друзьям, потому что тем самым ты только продлишь боль расставания.
Между ними шла безмолвная война желаний, и Сара под напором его взгляда первая отвела глаза. Испытывая удовлетворение от того, что девушка все поняла и примет теперь его абсолютное на нее право, Ночной Ястреб наклонился, чтобы укрепить ремни на ее руках. Он снял с ее руки медный браслет и вновь надел его на свою руку: в браслете больше не было нужды, поскольку поединок решил вопрос о том, кому принадлежит Пламя. Она была его — и теперь это известно всему племени. Никто не осмелится причинить вреда новой женщине своего вождя.
— Пойдем, — сказал он ей и пошел вперед, даже не потрудившись удостовериться, что девушка следует за ним. А куда еще она может пойти?
Он был прав. Как бы вызывающе она ни вела себя, Сара не могла на всю ночь остаться там, где она сидела. И, ругая себя, она последовала за ним в ту самую хижину, куда незадолго до этого вошла другая женщина.
Сара слишком нервничала, чтобы заметить достоинства или недостатки хижины Каменного Лица и Сияющей Звезды, но она сразу увидела, что хижина Ночного Ястреба была намного просторнее. И это было все, что бросилось ей в глаза, прежде чем Ночной Ястреб представил ее женщине с темными сверкающими глазами. Ее звали Маленькая Крольчиха. Она одарила Сару таким злобным взглядом, который не предвещал ничего хорошего. В ее поведении сквозило превосходство и неприязнь, однако ее холодные глаза становились мягкими и влажными, когда она смотрела на Ночного Ястреба. Это побудило Сару задуматься об их отношениях, тем более что Маленькая Крольчиха, без сомнения, ждала ребенка.
Ночной Ястреб сказал еще что-то, чего Сара не разобрала. Она попросила его повторить.
— Маленькая Крольчиха — моя жена, — сказал он, продолжая внимательно наблюдать за выражением лица Пламени.
Он заметил отразившееся на ее лице изумление, вызванное его словами, но ничем не пожелал его смягчить. Он продолжал говорить так, будто все это не имеет никаких серьезных последствий для кого-либо из них.
— … Поэтому ее авторитет в нашей хижине уступает только моему. Она расскажет тебе все о твоих женских обязанностях, и ты будешь подчиняться ей беспрекословно. В твои обязанности будет входить помощь Маленькой Крольчихе с тяжелой работой по дому по мере приближения ее родов. Ты будешь делать все, что она тебе прикажет, причем быстро и добросовестно. Маленькая Крольчиха будет сообщать мне о твоем неповиновении, так что лучше не рисковать вызывать мой гнев непослушанием, или ты будешь строго наказана. Понятно, что я тебе говорю?
